Был такой жанр воспоминаний: "Книга, которая перевернула мою жизнь". Великие, или, как принято сейчас говорить "состоявшиеся" рассказывали юношеству о том, как, например, прочли они в детстве "Повесть о настоящем человеке", и решили для себя, немедленно, что поступят в лётное училище и посвятят себя авиации.
А мне одним безоблачным дачным летом, в расцвете брежневского спокойствия и благоденствия, попались под руку две книжки. И ёще тогда, в том мире, где слово "биржа" шло с нагрузкой "труда", а словосочетание "фондовый рынок" было, и вовсе, странным (где те "фонды", которые постоянно "выбивают", и где тот рынок - с весёлыми грузинами в комических огромных кепках?),- я понял: я никогда не стану играть на бирже, я не буду покупать акции.
Первая книжка, разумеется, была Драйзеровским "Финансистом". Не скажу, что американский класик меня сильно впечатлил. Да, крах 1875 года, да, пожар Сан-Франциско. Запомнилась только смерть папы главного героя от огорчения: из-за бреши в благосостоянии он больше не мог себе позволить обед в ресторане, а носить в офис пакетик с бутербродами почитал унижением. Так и скончался от дисонанса.
А другая книжка имела все шансы остаться непрочитанной - лапидарным названием она сливалась с безликой массой советского литературного шлака на производственную тему: "Цемент", "Домна", "Урожай":
Называлась она "Туннель", а написал её Бернгард Келлерман в 1913 году.
Книга, кое-в чём оказалась провидческой: туннель Дувр-Кале, всё-таки, построили, а гениальный финансист венгерко-еврейского происхождения Сайрус Вольфзон "...двадцать лет назад, поставив все на карту, он элегантно оделся, истратил тридцать марок на искусственные зубы и отплыл в Англию." очень напоминает нашего современника Джорджа Сороса.
Сюжет, вкратце, таков: некий синдикат начинает осуществлять проект по строительству трансатлантического туннеля. Конечно, проводится первичное размещение акций (народное IPO):
Но Аллан стремился главным образом к тому, чтобы получить деньги от народа. Не шайка капиталистов и спекулянтов должна была строить туннель, он должен был стать собственностью народа, Америки, всего мира. И народные деньги не заставили себя ждать. Люди всегда преклонялись перед смелостью и богатством. Смелость - это торжество над смертью, богатство - торжество над голодом, а люди ничего не боятся больше, чем смерти и голода. Сами бесплодные, они всегда набрасываются на чужие идеи, чтобы согреться, воодушевиться ими и позабыть о собственной бледности и бессодержательности. Это была армия читателей газет, трижды в день питающих свою душу судьбами неизвестных им людей. Это была армия зрителей, ежечасно наслаждавшихся рискованными прыжками и смертоносным падением своих ближних, в тупом гневе на собственное бессилие и нищету. Только избранные могли позволить себе роскошь личных переживаний. У остальных не хватало ни времени, ни денег, ни мужества, - им нечего было ждать от жизни. Их увлекал за собой свистящий приводной ремень, вихрем мчавшийся вокруг земного шара, и кто приходил в содрогание, у кого захватывало дух, тот падал, разбивался вдребезг и никому до него не было дела.
Ести и живописное описание краха:
На следующий день десятидолларовые акции можно было купить за один доллар. Бесконечное множество частных лиц, несколько лет назад захваченных общей спекулятивной горячкой, было разорено. Больше десятка жертв унес первый же день. Публика штурмовала банки. И не только те из них, которые известны были своим значительным участием в делах синдиката, но и те, что не имели с ним ничего общего, с утра до вечера были осаждены толпой.Клиенты забирали свои вклады.
Но это всё, по большому счёту лирика. В самом начале там есть такой эпизод. Синдикат объявляет о планах начала строительства туннеля. В тот же день бумаги пароходных компаний, прежде считавшиеся одними из самых надёжных и ликвидных, обваливаются.
Перед зданием биржи стоит пожилой рабочий, держит в руках бумаги - ещё вчера бывшие ценными (он в них вложил все сбережения "на старость") - и не может понять:
- Как же так?! Ведь не понятно: когда построят этот чёртов туннель - если его вообще когда-нибудь построят? А пароходы никуда не делись, по-прежнему возят грузы и пассажиров, деньги поступают в кассу, прибыль извлекается. Почему же мои акции не стоят ничего?!
И тут пришло понимание рынок движется исключительно человеческими надеждами. А нет ничего более ненадёжного, чем человеческие упования. Это всё равно, что пытаться извлечь выгоду из молитвы и поклонов - если, конечно, ты не хозяин церкви, и не продаёшь в ней свечки.
Словосочетание "японская свеча" мне тогда, конечно, было неведомо.
Многими годами позже, я прочёл еще одну замечательную книгу о природе человеческих упований: "Ангел западного окна" Густава Майринка. Если коротко, то:
Доктор Ди (персонаж исторический, кстати) и его друзья призывают зелёного ангела. Ангел дурит их расплывчатыми обещаниями, изредко подбрасывает, понемногу, красной тинктуры. В итоге выясняется, что зелёный ангел - все го лишь сгусток их надежд и упований, эдакий ангел, слепленный из зелёных соплей.
------------------------------------
А с акциями, я всё-таки имел дело. Вернее, с "акциями": благодаря МММ и РДС я заработал около сорока тысяч Долларов - деньги, по тем временам, заметные. Годы спустя, я встретил людей, чьи деньги я тогда заработал:
- В девяносто четвёртом мы решили пожениться, а родители решили "заработать" нам на красивую свадьбу: собрали все сбережения - тысяч сорок - и вложили в МММ.
Я не стал рассказывать ребятам, что стало потом с этими деньгами.